?

Log in

No account? Create an account

a_bassistov


Артур Басистов

о законах и не только. электронный поток адвокатского сознания


Previous Entry Поделиться
К вопросу о вреде самодеятельности вахтеров
a_bassistov
Производственно-судебные хроники. Из недавнего.

Есть у меня клиент, с которым мы знакомы лет пятнадцать или около того.
Общаемся периодически, когда у него возникают вопросы юридического свойства. Персонаж крайне деятельный, энергичный и разносторонний, проекты у него самые разные. Почти два года назад, осенью 15-го года он нарисовался в очередной раз и рассказал ну в общем банальную историю. Компания, которую он тогда возглавлял, строила доменную печь на территории Тульского металлургического завода. Строила себе и строила, но потом вдруг заказчик перестал платить, хотя КС подписывал исправно. Нормальная ситуация, когда одна рука не знает, что делает другая. То есть для суда ситуация, что называется, в лоб. Но есть нюанс. Работы велись из материалов заказчика, которые подрядчик непонятно зачем  принял под свою ответственность как давальческое сырье. При всем при этом материалы находились на территории завода и расходовались по мере необходимости. Передача сырья подрядчику была полностью формальным жестом в виде подписания накладных, сами железяки не сдвинулись ни на сантиметр. Зачем это было сделано – мне никто объяснить не мог. Как результат: задолженность по оплате у завода вместе с неустойкой за просрочку – миллионов пятнадцать, а на подрядчике висят давальческие материалы на сумму сто двадцать с лишним миллионов. Сколько их осталось в натуральном виде, не знал ни завод, ни подрядчик. Хотя на заводе территория и закрытая, воровали там справно и с душой. Кроме того, на заводе строилась не только доменная печь, но и еще что-то, и на другие стройки эти материалы тоже вполне себе годились. Но оставалось в любом случае много.
Завод тем временем, так и не заплатив, прислал уведомления об отказе от подрядных контрактов и повелел возвернуть материалы. Хорошо. Теперь терять нечего, идем в суд с иском об истребовании задолженности. Параллельно, двое представителей подрядчика вместе с заводскими периодически бродят по территории завода, выискивают подходящие железяки и ящики с материалами и оборудованием и подписывают накладные о возврате. На первом же заседании завод заявляет встречный иск о взыскании полной стоимости материалов, хотя они лежат на территории завода и никуда, по идее, исчезнуть не должны, и тому доказательством – уже состоявшийся частичный возврат. Взыскание стоимости допустимо только в том случае, если установлено, что возврат в натуре невозможен. Заводские против наших требований, понятно, ничего внятного сказать не могли, но твердили, что они хотят зачесть свою задолженность против нашей. Вот только проблема была в том, что размер нашей задолженности установить было невозможно. На каждом заседании мы показывали очередную порцию возвратных накладных, и говорили, что возврат продолжается, но когда он закончится – мы пока не знаем. И так раз пять подряд. И что делать судье? О, судья у нас был мудрый. На очередном заседании, в день, когда срок производства по делу составил аккурат полгода, он выделил встречные требования завода в отдельное производство, а по первоначальным (нашим) – вынес решение полностью в нашу пользу. Маневр был неожиданным, но нам понравилось. Теперь можно было не особо торопясь продолжать возвращать материалы и готовиться к апелляции. Позиция судьи была ясна: покуда возврат продолжается, выносить решение о взыскании стоимости нельзя (о чем мы, собственно, и говорили с самого начала). Поэтому продолжаем возвращать по мере возможности.
В апелляции был небольшой цирк, поскольку заводские в жалобе на решение просили отменить определение о выделении их требований в отдельное производство, которое вообще в апелляционном порядке не обжалуется. Минут десять коллегия пыталась выяснить, какой же именно судебный акт апеллянт просит отменить, и, наконец, представитель завода поддался на уговоры и с горечью в упавшем голосе (судя по всему, очень не хотелось отказываться от этой затеи) сообщил, что да, просим отменить вынесенное решение, а не определение. Еще через десять минут в удовлетворении жалобы было отказано. Дальше все просто: получаем исполнительный лист, находим банк с действующими счетами завода, получаем деньги. В кассационный суд я даже  не поехал, направил только отзыв, и там вполне ожидаемо заводу тоже отказали.
Хорошо. Но что дальше-то с материалами? Тоже цирк. После вынесения решения по первому делу завод решил предпринять невероятно коварный ход. Именно: они сказали, что, дескать, да, материалы постепенно передаются, но вот две позиции, на общую сумму чего-то двадцать с чем-то миллионов, какая-то лебедка и еще что-то, они гарантированно утрачены, поэтому мы просим требования по ним выделить в отдельное производство, чтобы побыстрее рассмотреть. Суд, разумеется, отказал, потому как никаких оснований для того, чтобы требования, возникшие из одного и того же договора, по одним гвоздям рассматривать отдельно от требований по другим гвоздям, не усмотрел. Кроме того, пришедший в заседание директор подрядчика с точностью до миллиметра указал место, в котором находились «отсутствующие» материалы. Еще и их фотографии принес (по странному стечению обстоятельств пропавшая лебедка через пару дней была принята взад без претензий). В тот день я был в Чите на следственных действиях, поэтому в Тулу отправил жену, которая в дальнейшем и  тянула это дело в Туле в одиночку без меня, исключительно для собственного удовольствия.
Цирк-цирком, но когда-то материалы должны будут кончиться, и было ощущение, что много чего не хватит, хотя бы потому, что после отказа от подрядных контрактов завод продолжал строительство печи своими силами и, разумеется, расходовал на строительство те  самые материалы, которые до сих пор по накладным числились за подрядчиком. Не другие же покупать, понятно.
Но тут заводчане выкинули штуку, которая была фантастически  иррациональна, и что с этим делать – поначалу было неясно. На сдачу материалов на завод от подрядчика периодически ходили директор и инженер. В один из дней у инженера просто отобрали пропуск на территорию завода и с этой самой территории выкинули взашей. На следующий день пришедшему разбираться директору предложили подписать некий акт, составленный комиссией, в которую, оказывается, кроме заводских, входил и он сам. В акте были указаны «отсутствующие» позиции и их стоимость, в размере двадцати с  чем-то миллионов. Директор, понятно, отказался, сказав, что он прямо вот отсюда, из окна заводоуправления, готов показать некоторые из «отсутствующих»  позиций. После чего бравые заводчане у него тоже отобрали пропуск и выперли. И что с этим делать? Больше пропусков у подрядчика не было. Штурмом завод брать и продолжать возвращать материалы? Как-то не хочется.
Когда пришли эти вести, мы с женой долго смотрели друг на друга и вдруг у нас синхронно щелкнуло. На уровне профессионального бессознательного мы даже не поняли, а скорее почувствовали, что завод преподнес нам и клиенту такой подарок, о котором и мечтать даже было нельзя, только надо понять, как этим воспользоваться. Когда ощущения трансформировались в слова, нарисовалась следующая картина: есть прямое указание закона о том, что подрядчик несет ответственность за материалы заказчика, которые находятся во владении подрядчика; следовательно, прекращение заказчиком доступа подрядчика к материалам, находящимся на территории заказчика, означает утрату подрядчиком владения и, следовательно, исключает его дальнейшую ответственность за сохранность. Некоторый затык возник по причине того, что на законодательном уровне содержание  термина «владение» не расшифровано. Пришлось лопатить практику, в результате нашелся всего лишь один судебный акт с разъяснением, что такое владение. Но зато с каким! Уральский окружной суд выразился следующим образом: «По смыслу ч.1 ст. 209, ст. 210 ГК РФ, под владением понимается юридически обеспеченная возможность волевого, фактического и непосредственного господства лица над вещью, то есть самостоятельного и открытого осуществления над нею хозяйственной власти, возможность вступления в физический контакт с вещью каждый раз настолько быстро, насколько это зависит от воли владельца». Чеканная формулировка, полностью применима и полностью в нашу пользу. Посему заводчанам – поклон земной.  Отняли пропуска – избавили от ответственности за остатки непереданных материалов. А сколько их было на момент отзыва – никто не знает, потому что это никак не зафиксировано, кроме как односторонней заводской бумажкой. Ну не прелесть ли?
Последнее заседание (а на деле – первое, где дело рассматривалось по существу) первой инстанции было, судя по фонограмме, истинным фейерверком. Сначала судья долго допытывался у заводского юриста какие именно материалы подлежат возврату и почему завод просит выплаты их стоимости, а не возврата в натуре. Внятного ответа, понятно, не получил, как, впрочем, и раньше. Потом юрист завода ляпнул, что не нашел в практике ни одного судебного акта, которым бы присуждалась передача в натуре, а не выплата стоимости. Судья в ответ поинтересовался, слышал ли юрист про виндикацию. Потом было сказано, что-де, ответчик (то есть подрядчик) не заявлял ходатайств о проведении выездного судебного заседания на территории завода, дабы на местности подтвердить наличие материалов (и верно, мы не заявляли). Судья отнесся примерно в том духе, что ему вот больше делать нечего, кроме как разыскивать железки на заводе. Потом он в очередной раз попытался выяснить, зачем отозвали пропуска. Получил ответ примерно такой, что «а зачем нам чужие люди на заводе?», что логикой не баловало ни разу.  «Чужими» эти люди стали сразу после отказа завода от подрядных контрактов, тогда и отзывали бы, коли так.
Затем судья взялся за безопасника, которого заводские юристы зачем-то привели в заседание, напрочь забыв о том, что у него совершенно иные цели и методы, чем у юристов. В порядке увертюры безопасник на голубом глазу сообщил, что признанную сначала сгинувшей, а потом восставшую аки феникс лебедку они не хотели принимать по причине отсутствия сопутствующих документов, хотя сама лебедка была на месте. Потом горестно поведал, что да, воруют, причем выносить за территорию не обязательно, поскольку на ней работают и другие подрядчики, которые могут порезать металлоконструкцию, предназначенную для печи, и использовать для своей  стройки. Но могут и вывезти: недавно вот раскрыли преступную группу, которая КАМАЗами вывозила с завода чугун. Сколько раз юристы пожалели о том, что привели безопасника – мне неведомо. Я бы под землю провалился со стыда.
Судья завершил с безопасником и занялся бухгалтером завода, пытаясь выяснить, почему условная труба, которая 6 лет валяется на улице, по данным учета стоит сейчас столько же, сколько она стоила, когда была совсем новой.
Вообще, надо сказать, что судья весьма усердно выяснял все факты, в том числе и неюридического свойства. В этом смысле весьма полезным стало неожиданно внятное пояснение директора подрядчика (работяга-строитель, а не менеджер), в котором он абсолютно подробно и с деталями, которые невозможно придумать, рассказал, где именно на заводе находятся «утраченные» материалы и что они собой представляют.
Было еще много чего забавного, и в результате суд в иске отказал, со ссылкой на то, что, «закрыв ответчику доступ на свою территорию со ссылкой на отсутствие материалов, подлежащим передаче, истец лишил его тем самым возможности исполнить обязанность по возврату давальческих материалов или представлению доказательств использования материалов при изготовлении конструкций которые по причине отказа истца от договора не были завершены ответчиком и приняты истцом». То есть, по сути, к отказу привели действия безопасников. Вахтеров. Понятно, что заводских юристов никто не спрашивал, и не факт, что если бы спросили, они смогли бы оценить перспективу. Но все же.
В апелляции нас долго склоняли к примирению, дважды откладывали рассмотрение заводской жалобы. На самом деле, скорее всего, слушали фонограммы судебных заседаний, на которые мы ссылались в отзыве. Наша позиция была проста: каких бы денег с нас ни требовали, обосновать их не получится, потому что никто не знает, сколько чего осталось после закрытия доступа и куда потом все это делось. Могли спереть, могли использовать в строительстве, или и то и другое вместе. Поэтому хоть 20 миллионов, хоть 7, хоть 3 – одинаково с потолка.
С третьего раза суд, выяснив, не пришли ли стороны к мировому соглашению (а они не пришли и не собирались), за десять минут вынес определение, которым в удовлетворении жалобы отказал, написав уже в лоб, что «Апелляционный суд соглашается с мнением ответчика о том, что изъятие у его представителей пропусков на право прохода на территорию истца исключило доступ ответчика к находящимся на его территории материалам и прекратило владение ответчика спорным имуществом, поскольку по смыслу части 1 статьи 209 и 210 Гражданского кодекса Российской Федерации под владением понимается юридически обеспеченная возможность волевого, фактического и непосредственного господства лица над вещью, то есть самостоятельного и открытого осуществления над нею хозяйственной власти, возможность вступления в физический контакт с вещью каждый раз настолько быстро, насколько это зависит от воли владельца. Подобная ситуация исключает какую-либо ответственность последнего за несохранность непереданных на момент изъятия пропусков материалов, продолжающих находиться у истца. При таких условиях ответчик, утративший владение над остатками материалов, не мог и не должен был доказывать возможность их возврата, так как они находились вне его контроля на территории истца».
Мы порадовались и выдохнули, потому что решение первой инстанции было не то, чтобы противоречивым, а скорее с не вполне ясно расставленными акцентами. Апелляция эти акценты расставила правильно. Забавным моментом было то, что после того, как была оглашена резолютивная часть отказного определения, кто-то из судей как бы про себя, но достаточно громко, чтобы быть услышанным, с явным облегчением и легким злорадством произнес: «И вот пусть теперь кассация с этим [пауза для подбора слова] занимается».
Вчера стало известно, что было в кассации. Окружной суд, отказывая в удовлетворении жалобы завода и оставляя в силе принятые по делу судебные акты, указал следующее: «суды пришли к выводу о том, что изъятие у представителей ответчика пропусков на право прохода на территорию ПАО "Тулачермет" препятствовало доступу ответчика к находящимся на территории ПАО "Тулачермет" материалам заказчика, тем самым прекратив владение ответчика спорным имуществом, поскольку владение - это фактическое обладание вещью, и в этой связи ответственность подрядчика за материалы, продолжающие находиться на территории истца, исключена».
Мораль сей басни такова: держите вахтеров, даже самых высокопоставленных,  на привязи. Любое их действие может быть использовано против вас. Впрочем, не только вахтеров.

  • 1
  • 1